- Это более похоже. Но все еще не то.

- Не отчаивайтесь, - сказала она, указывая рукой на панель циферблатов рядом с собой. - Каждый из них дает иной вариант - поодиночке или в сочетании. Меня заверили, что число сочетаний бесконечно. Так что где-нибудь мы найдем ваш мотив. А теперь: что лучше, это или то?

При повороте ручки в одном направлении звук сделался прозрачнее, в другом - в нем появилась медь, намек на трубы.

Он уселся. На этот раз было еще ближе к его замыслу, но всего богатства воображаемых звучаний не было. Он заставил ее покрутить ручку туда-сюда, и, наконец, определил положение, наиболее соответствовавшее его призрачной мелодии. Она испробовала другую ручку, и сходство увеличилось. Но чего-то не хватало.

Все больше и больше втягиваясь, Барнум обнаружил, что стоит у нее за плечом, пока она пробует еще одну ручку. Это было еще более похоже, но...

Как в лихорадке, он уселся на сиденье рядом с ней и потянулся к ручке. Он осторожно подкрутил ее, а потом понял, что сделал.

- Вы не возражаете? - спросил он. - Гораздо легче сидеть здесь и поворачивать их самому.

Она похлопала его по плечу.

- Ну и простофиля же вы, - рассмеялась она. - Я уже четверть часа пытаюсь затащить вас сюда. Вы что, думаете, что я сама смогла бы добиться того, что получилось? Эта история о Бетховене - ложь.

- Ну и что мы будем делать?

- То, что будете делать _в_ы_ - это экспериментировать с этой машиной, а я - помогать вам и объяснять, как добиться того, чего вы хотите. Когда вы это закончите, я сыграю вам результат. Поверьте: я слишком часто этим занималась, чтобы думать, что вы будете сидеть здесь и описывать мне музыку. А теперь - _п_о_й_т_е_!

Он запел. Через восемь часов Рэгтайм потихоньку вошел в комнату и поставил на стол рядом с ними тарелку с бутербродами и кофейник. Барнум все еще пел, а синтезатор подпевал ему.

Барнум выплыл из своего творческого транса, ощутив, что что-то повисло в поле его зрения и мешает ему видеть клавиатуру. Что-то белое, дымящееся, на конце длинной...