- Вспоминаю. Я позабыл. - Он взглянул на груду бутербродов. Интересно, а каким был бы на вкус один из них?

- Примерно таким. - Рот Барнума наполнился вкусом бутерброда с тунцом на пшеничном хлебе из цельной муки. Бейли проделал этот свой фокус, как и все остальные, посредством прямой стимуляции рецепторов. Без малейшего труда он мог вызывать у Барнума и совершенно новые ощущения, попросту закорачивая одну часть его мозга на другую. Если бы Барнуму захотелось узнать, как звучит вкус бутерброда с тунцом, Бейли под силу было и это.

- Хорошо. И я не стану протестовать, что не почувствовал его на зубах, поскольку знаю, что ты мог бы сделать и это. Однако, - (и мысли его приняли направление, которое могло не понравиться Бейли) - интересно, было бы ли вежливо съесть один из них?

- С чего вдруг вся эта вежливость? - взорвался Бейли. - Ешь, если тебе хочется, но я и в толк не возьму, зачем. Сделайся хищником, и увидишь, как я к этому отношусь.

- Спокойней, спокойней, - выговаривал ему Барнум с нежностью в голосе. - Полегче, приятель. Без тебя я ничего делать не буду. Но нам надо ладить с этими людьми. Я лишь пытаюсь быть дипломатичным.

- Тогда ешь, - вздохнул Бейли. - Ты на много месяцев нарушишь мои биологические циклы: что мне делать с этими лишними белками? Но тебе-то какое дело?

Барнум безмолвно рассмеялся. Он знал, что Бейли может сделать с ними все, что захочет: переварить, очистить, израсходовать, или просто сохранить на время и выбросить при первой возможности. Он потянулся за бутербродом и почувствовал, что когда он поднес бутерброд ко рту, плотная оболочка Бейли сократилась, освободив его лицо.

Он ожидал, что свет будет ярче, но был неправ. Впервые за много лет он пользовался собственным зрением, но результат ничем не отличался от тех изображений, которые Бейли создавал в коре его мозга все это время.